Все дороги ведут в З.А.Г.С.

By eugenyivanov

Posted in

22 апреля в залах Национального музея РСО-А состоялось открытие выставочного проекта «З.А.Г.С. – Зарисовки. Анимация. Горцы. Свадьба»  – победителя грантового конкурса музейных проектов Меняющийся музей в меняющемся мире Благотворительного фонда В. Потанина в номинации «Открытая коллекция».

27 апреля благодаря партнерству с Министерством образования и науки РСО-А прошел интернет-урок, включающий он-лайн экскурсию из залов музея для 36 учебных заведений республики.

С 13 по 16 мая проект был представлен в программе XVIII международного фестиваля  музеев «Интремузей» (Москва, Манеж) в качестве финалиста в номинациях «Лучший проект по презентации и интерпретации материального и нематериального культурного наследия» и «Лучший проект по работе с региональным сообществом».

Своими впечатлениями о проекте «З.А.Г.С. – Зарисовки. Анимация. Горцы. Свадьба» делится исследователь традиционной осетинской культуры Тамир Салбиев

Все дороги ведут в З.А.Г.С. 

Я сам впервые попал в З.А.Г.С., когда был еще школьником, учился во втором классе. Всем горожанам хорошо известен этот особняк в стиле модерн, находящийся сразу за Русским драматическим театром в исторической части города. Это здание примечательно не только своим внешним видом, но и сохранившимся практически без изменений интерьером: выложенный изразцами до самого потолка камин с чугунной решеткой, позолоченная лепнина на стенах,  укрытых деревянными панелями. Да и само замысловатое название учреждения, которое я узнал позднее, навсегда врезалось в память. Оказалось, что это аббревиатура, то есть сокращение из заглавных букв, с которых начинаются слова, образующие фразу: Запись Актов Гражданского  Состояния. Замуж выходила моя тетя. Играл марш Мендельсона, все гости были в европейских костюмах, белых сорочках и галстуках, пили охлажденное шампанское, глоток которого по столь знаменательному случаю было позволено сделать и мне. Происходящее произвело тогда на меня неизгладимое впечатление, поскольку с детства привычной была совсем другая «брачная церемония», когда свадьбы соседей игрались дома. Невеста тихо стояла в углу своей комнаты, звучала осетинская гармошка, загодя пеклись пироги и варилось пиво. Там же я слышал и стрельбу из пистолета, не боевого, а спортивного, стартового. И вот недавно я вновь припомнил все это, но уже не по отдельности, не врозь, а слитно, как одно единое целое, части которого естественно и без нажима свели вместе организаторы проекта с одноименным названием, который был открыт 22 апреля в стенах Национального музея.

Соединить несоединимое позволила уже упоминавшаяся аббревиатура. Оказалось, что дело всего лишь за тем, чтобы прочесть ее по-иному, чтобы помимо своего общепринятого значения она раскрыла еще один, заложенный в ней никому доселе неведомый смысл: Зарисовки. Анимация. Горцы. Свадьба. Тем самым из пространства европейской письменной городской культуры оно перешло в аграрную устную стихию народной обрядности. Но само по себе это сокращение вряд ли смогло бы совершить подобный головокружительный кульбит. Конечно же, не обошлось без участия человека. Такой личностью стал выдающийся осетинский просветитель первой половины прошлого века Махарбек Сафарович Туганов. Именно он придал проекту характер не тематической экспозиции, а концептуального в своей основе события, чудесным образом соединившего модерн и постмодерн, традицию и современность, прошлое с настоящим, поколения наших мам и бабушек с сегодняшними невестами. Дело в том, что для своего времени М. Туганов был безусловным новатором, что, собственно, позволило его творческому наследию сохранять свою актуальность вплоть до наших дней. Он принадлежал к известной школе экспрессионизма, бывшего одним из течений модерна начала прошлого века. Его дух первопроходца незримо витал в залах экспозиции. Впечатлениями и размышлениями по поводу этого проекта, а также и некоторыми выводами я бы хотел теперь поделиться.

Экспозиция начинается на укрытой ковровой дорожкой парадной лестнице музея, по стенам которого развешаны черно-белые документальные фотографии, содержащие различные эпизоды свадеб прошлого века. Поднимаясь по лестнице вверх, зритель незаметно переходит в атмосферу радости и тепла, излучаемого лицами на фото. К своему удивлению, мне даже удалось узнать среди них некоторых своих знакомых – молодых, веселых, счастливых. Эта часть проекта получает естественное продолжение в постановочных фотографиях Алисы Гокоевой, развивающих заданную тему, вводящих дополнительных персонажей, обогащающих ее множеством дорогих сердцу каждого любопытных подробностей. Развешанные на стенах большие листы с кругом фотографии в центре создают ощущение иллюминаторов корабля, стоящего у причала перед тем как отправиться в океанское плавание. Творческий прием вполне убедительный – душевный подъем завершается долгой и непростой дорогой по океану семейной жизни. Вот в окружении соседской детворы присела на лавочку молодая невеста. На голове платок, по которому все ее сразу узнают. Сцена наполнена сдержанной эмоцией и тонким психологизмом. Постановочный характер фотографий – особо оговоренный в расположенном здесь же на стене пояснительном обращении фотографа к зрителю – не только не смущает, но напротив, кажется вполне уместным и удачным решением. Отказ от переодеваний избавляет от ощущения театральности, неизбежной в случае, если бы использовались народные костюмы. В результате сохраняется ощущение привычной городской среды, а вместо пафосности царит атмосфера будничной простоты и достоверности. Вместе с тем всякого искушенного зрителя этот прием неизбежно отсылает к фотографиям начала XX века, также основанных на рассаживании участников съемок вокруг какого-либо объекта на фоне заранее приготовленных декораций. Но главное заключается в том, что он дает художнику свободу, не ограничивает его рамками сохранившегося фотоархива. И здесь я вновь увидел молодые знакомые лица, но это уже были дети и внуки тех, чьи изображения сопровождали меня при подъеме по лестнице. Заслуживает упоминания и отказ от использования каких-либо технических ухищрений, фотограф ограничивает себя работой со светом и фактурой. Результат – естественность и простота, трогающие зрителя и вызывающие в нас сопереживание.

Помимо многофигурных жанровых сцен, представленных в больших иллюминаторах, в окнах меньшего размера можно наблюдать разного рода мелочевку, такие как элементы и аксессуары традиционного свадебного костюма, корзину для подарков и пр. Сегодня все они имеют сугубо утилитарный, бытовой характер. Однако еще не так давно все они несли важную смысловую нагрузку, обусловленную традиционным этикетом. Позволю себе в связи с этим небольшое отступление, в центре которого будет девичий платочек для рук. Дело в том, что подобный платочек для рук был обязательным атрибутом любой девушки, шедшей на общественные танцы. Обычно они клали его в обшлаг рукава, о чем всем было хорошо известно. Также допущенные до танцев мальчики-озорники обычно пытались выкрасть платок, чтобы затем вернуть его хозяйке за выкуп. Наиболее предусмотрительные девушки на этот случай запасались вторым платком, который прятали в другом рукаве. Дело в том, что этому платку была отведена важная роль. Если девушке нравился парень, с которым она танцевала, то она могла выронить платок, как знак того, что оно может засылать сватов, после чего она покидала место танцев и направлялась домой. В случае удачного разрешения всех предусмотренных традицией процедур, накануне свадьбы сторона жениха присылала своей будущей невесте свадебный комплект, в который наряду с платьем невесты также входил и этот – случайно утерянный ею на танцах – платок.

Сохранилось устное предание, в котором также важное внимание уделяется девичьему платку для рук. История повествует о том, как Петро Кусов из Заманкула был влюблен в Салбиеву Духан из Эльхотова. В этом селе жил его названный брат Асахмат Мильдзихов. Однажды  на свадьбе во время танца у Духан кто-то из мальчишек выкрал платок. Асахмат, с которым она танцевала симд, его догнал и отнял его, однако вопреки увещеваниям не вернул его хозяйке, а отдал своему влюбленному другу. Случается несчастье и Петро погибает в самом расцвете сил. После того как его не стало, платок все еще оставался в семье. Однако спустя некоторое время, когда в Эльхотова на похоронах была группа из Заманкула, в числе которых оказалась и мать Петро, платок все же был возвращен девушке. Мать Петро нашла ее среди пришедших выразить соболезнование семье покойного, обняла ее и со слезами на глазах прилюдно передала ей платок, бывший у нее за поясом.  Платок, в этом случае, выступал в роли своеобразного знака взаимности чувств и обета верности. Обращает на себя внимание и то, что платок хранился за поясом – а не так как у девушек в рукаве – а также публичность его возвращения, как освобождение от каких-либо обязательств. Нельзя думать, конечно, что эта история всем хорошо известна, но можно видеть свою сверхзадачу в передаче субъективного отношения к незамысловатому предмету девичьего гардероба, в попытке вывести его из обыденного измерения в чувственное пространство, наделить теплом, эмоцией.

Переходим в соседний зал, где нас ожидают выполненные пером, тушью и цветными карандашами рисунки Махарбека Туганова. Они уже давно используются специалистами как надежные этнографические источники, настолько верно художник передает подробности быта ушедшей эпохи. Неожиданным оказывается анимация этих же рисунков, включенных в сюжет демонстрируемого здесь же в небольшом просмотровом зале фильма об осетинской традиционной свадьбе.

При монтаже фильма была выбрана светло-коричневая палитра, создающая эффект старой фотографии с некоторыми неизбежными для того времени дефектами при ее проявлении, своего рода исторической патиной. Фильм со знанием дела рассказывает об осетинской традиционной свадьбе, богато иллюстрируя свое повествование архивным визуальным материалом (как документальным, так и художественным), удачно подобранным музыкальным сопровождением, весьма содержательным закадровым дикторским комментарием.

Современные технологии позволяют реанимировать эти рисунки, вернуть их к жизни. Так при испытании невесты, когда она пытается надеть на пояс своему свекру кинжал, последний полной грудью вздыхает при виде ее неловкости, а присутствующие вертят головами в разные стороны, как бы обмениваясь друг с другом впечатлениями от происходящего. Стоящий с самого правого краю мужчина в свою очередь вопросительно поднимает и опускает кисть, указывающую на кинжал.

На другом рисунке, при первом выводе молодой к реке сопровождающая ее свекровь, произнося подобающее ситуации благопожелание, жестикулирует рукой и мальчик на переднем плане пускается в пляс. Благодаря анимации помимо сугубо документального содержания рисунки Туганова вновь обретают изначально присущее им живое дыхание, излучают жизнелюбие и сквозят народным юмором.   

Несомненным украшением проекта стала хореографическая постановка Тамары Тебиевой танца парня и девушки, иллюстрирующая рисунок М. Туганова «Ерыс / Состязание». Музыка, любезно предоставленная архивом  Северо-Осетинского института гуманитарных и социальных исследований им. В. Абаева основана на народных мелодиях, позволила вдохновленным ею танцорам, обратиться к хореографической импровизации, на глазах у зрителя сплетающих замысловатые кружева движений. Использование же света, лаконичных костюмов и сдержанных поз дополнило происходящее стилистикой театра теней, акцентирующего не только движение, но в том числе жест и позу. И все же форма здесь следует за содержанием, сложный характер отношений, психологизм очевидны любому.

Подводя итог, необходимо признать, что участники проекта оказались верны главному завету Махарбека Туганова, который всем своим творчеством призывал не бояться эксперимента. Необходимость идти в ногу со временем вынуждает вырабатывать новый художественный язык, в котором современные технические средства, какими изощренными бы они ни были, могут играть лишь второстепенную роль. Главным же становится с неизбежностью становится выработка нового изобразительного, музыкального, пластического языка, который бы позволил актуализировать традицию в культурном пространстве информационного общества. В свое время Туганову удалось успешно справиться с поставленной задачей, теперь пришел черед поколения его внуков. Обращаясь к традиции, им предстоит не просто упрочить «связь времен», но суметь эмоционально сопереживать ушедшим поколениям своих предков. Именно из чувств, самых разнообразных сплетена связующая нить поколений. Поправляя Декарта можно сказать: «Чувствую – значит существую!».

Кроме того особо отмечу сказанное выступающими на официальном открытии, что проект будет использован и в широких  образовательных целях, в числе прочего предусмотрены и интернет экскурсии. Вот уж действительно, если человек по своей воле не идет в З.А.Г.С. , то З.А.Г.С.  сам приходит к нему.   

Т.К. Салбиев

btt